Воспоминания о Никополе известного российского музыканта

Nikopolnews продолжает рубрику «Из архива», в которой публикует самые интересные и актуальные материалы, подготовленные журналистами нашего сайта в разные годы. Данная статья ««ЦЕННОСТЬ УЮТНЫХ ГОРОДОВ РАСТЁТ. ВАЖНО ПОЙМАТЬ ШАНС!»» была опубликована в газете «Визит-Венал» в 2011 году под рубрикой «Знаменитые никопольчане».

В прошлом материале под рубрикой «Из архива», Nikopolnews познакомил вас с Максимом Кучеренко, солистом известной группы «Ундервуд», который, как оказалось, родился и провел первые годы жизни в нашем городе. Чтобы поподробнее рассказать вам о музыканте, мы пообщались с его мамой, с никопольчанами, знавшими его лично, не обошлось и без сведений из интернета. А ниже — письмо от самого Максима, который отвечая на заданные нашим журналистом Аленой Зинченко вопросы, так увлекся, что вместо обычного интервью у него вышло, по его же словам, настоящее эссе. Ну что ж, детство, оно заслуживает того, чтобы о нём вспоминали именно - так.

Для удобства установите на телефон мобильное приложение сайта. скачать

«И этими монетами были усыпаны все наши дворы...»

- Самые яркие воспоминания из жизни в Никополе?

- Так бывает, что в разных городах я  вижу дымящиеся трубы гигантских промышленных предприятий - и сразу впадаю в транс. Для меня это необъяснимое гипнотическое зрелище. Всё это благодаря ЮТЗ и «феррику» - так мы называли ферросплавный завод в детстве. Теперь и Норильск, и Челябинск, и Красноярск стали для меня почти родными городами: такой же циклопический размах и жёсткие индустриальные  пейзажи на фоне речных долин и степей.

Кстати, мой соратник  по «Ундервуду» Владимир Ткаченко - провёл годы своего лучезарного детства тоже на Днепре, в Херсоне. Мы шутим иногда, мол, для нас Днепр, как Миссисипи для блюзменов. Кстати, плавни встречаются только на Миссиссипи и у нас. А южноукраинский климат и национальный колорит способствует развитию певческих навыков. Так что «Ундервуд» вырос на Днепре, а запел уже в Крыму.
Помню, конечно, и огромные тополя, и огромные трубы, выпускающие в небо белые облака, и салют в честь 200-летия города.  В детстве всё большое, а ты маленький.
С моими друзьями Мумуней и Серегой Огурцовым мы принимали участие в «бэбриковых войнах». Это такая междворовая война, где пулями служат зелёные абрикосы. Они такие страшно кислые и чуть сладковатые на вкус в мае месяце. А в июле каждый абрикос золотой и сладкий. Он вызревает, падает и лежит, как золотая монета. И этими монетами были усыпаны все наши дворы.
Серёгин папа дядя Саша помогал нам делать косточкострелы и брачкострелы. Маленькое супероружие маленьких мальчиков из резинок и прищепок. Первые синяки и шишки. С Серёгой мы дружим до сих пор. 
С этими «бэбриками» в наши головы попадали какие-то одинаковые ценности. 

Тогда мы жили на проспекте Ленина, дом 27. Дом с куполом. В нашем дворе кипела жизнь: мой брат Олег и его дружок Саня Иванов (царствие ему небесное) делали взрывпакеты и пугали своим поведением нашу бабушку. На первом этаже жил тихий Виктор Палыч-«золотые руки», и я помню запах канифоли в его квартире. Над нами жил Андрюля с волшебными игрушками, и его дядя всё время слушал Высоцкого. Андрюлин дедушка был интеллигентнейшего вида человек и имел сходство с Оле Лукойе. А бабушка была величественная и бойкая.

Я всегда гордился старшим двоюродным братом Юрой, выдающимся спортсменом-легкоатлетом, участником советской олимпийской сборной.  Помню  кубки и награды в его комнате. Огромный стадион и его выступления в беге на короткие дистанции. Впоследствии Юрий Мавродий стал реабилитологом никопольского «Колоса», потому что в душе он врач.
Ещё я помню, как заболела моя тётя. Она работала медсестрой, и мы с мамой часто приходили к ней на работу. Летом родители меня отправили в Крым. Когда я вернулся, то случайно за шкафом нашёл огромный тётин фотопортрет, который обычно несут на похоронах. Так я понял, что тётя Женя умерла, а родители мне не сказали.      

«А все были в два раза меньше, и смеялись»

- С чем ассоциируется у вас город детства?

- Ещё я помню таинственную птицу, которая пела так пронзительно и тоскливо в каштановых аллеях. Я всё силился увидеть  её, но ничего не получалось. Потом я узнал, что птица эта называется кукушка, и на рисунке в книге она мне показалось мало отличающейся от голубя. Это меня  разочаровало. 
Но если я услышу кукушку даже в джунглях Вьетнама – она для меня всё равно из Никополя.

Ещё свежесваренные раки из Алексеевки… Пива я тогда не пил, но раки мне нравились и так, сами по себе. Раков привозили в вёдрах и выпускали в ванную. Мой брат мог брать рака за спинку. Рак растопыривал устрашающие клешни, а брат не боялся. Мой брат уже тогда был человек бесстрашный и беспокойный. 

Среди гостей всегда отличался легендарный экономист ЮТЗ Сан Саныч Ковальчук - огромный человек, который был мастером разговорного жанра. И если у камеди-клаба есть свой прародитель - то это несомненно он. Мне казалось, что тогда для всех в телевизоре шутил Райкин, а для нас неофициально шутил Сан Саныч. Некоторые подслушанные мною анекдоты стали понятны  только лет через пять-семь. Сан Саныч всегда сидел в центре стола, большой, как камень из Стоун Хэджа, и все вокруг него были в два раза меньше и смеялись. 
Он мог  позвонить нам домой и сказать моему папе «Валера, вот я сейчас приду и посмотрю, кто это там  по телефону твоим голосом разговаривает». Так Сан Саныч давал знать, что он не прочь заглянуть на рюмочку.

У маминой подруги Руфины Ивановны был знаменитый фотоаппарат «ФЭД-4».  Это сейчас девушки-хипстеры* превратили фотоаппарат в модный аксессуар. Щёлк - и сразу в фейсбук**. Тогда фотография была мужским занятием. Но Руфина Ивановна - исключение.

Она всегда говорила на чисто русском языке без всякого украинского акцента с какими то необычными среднерусскими интонациями. Среди виниловых пластинок тёти Руфины числился Градский Александр Борисович, а на книжной полке стоял портрет Чехова Антона Павловича.

Своим детским чутьём я понимал, что в квартире этой удивительной женщины очень всё по–другому, не как у всех. Этот мир был добрым, любопытным и улыбающимся, как и сама тётя Руфина. Особенной русской добротой светилась мама Руфины Ивановны, которая тоже всегда улыбалась и всеми нежно звалась «бусенька». 
Так я понял, что русские люди, это не только персонажи русских народных сказок.

Так вот, в фотографии реализовался настоящий поэтический дар Руфины Ивановны (Морозовой – авт.). Побывать на выставке её фоторабот и исполнить пару-тройку песен - было бы для меня великой честью. Сейчас эти негативы и слайды - настоящая поэма времени. Их нужно репрезентировать. (Таким образом, Максим откликнулся на приглашение посетить наш город с выступлением – авт.). 

«Так, наше Каховское  море превратилось в Черное»

- Помните, как зовут вашу первую любовь?

- Конечно, помню. Это Ольга Ярославовна -  очень красивая воспитательница из детского сада, и потом Татьяна Евгеньевна - наша первая учительница неотразимой внешности. Мне всегда нравились девушки продвинутые. Я, конечно, пытался любить, как и все мальчики, каких то популярных красивых девочек-ровесниц, но быстро понял: толку никакого, одни мучения и конкуренция. 

- Как относится ваш папа (Валериан Кучеренко – в 70-х декан общетехнического факультета никопольского металлургического института - авт.) к тому, что вы прославили его в своей песне «Очень хочется в Советский Союз»?

- Я папе специально задал вопрос. Он сказал, что это песня о людях, им честь и хвала. 

В Никополе к 1972 году (когда я родился) сформировалась очень продвинутая тусовка. Это были настоящие шестидесятники. Цветы Советской Империи. Они получили лучшее в мире образование на тот период. Они съехались со всех уголков СССР. Их родители прошли семь кругов ада, и этим людям Бог дал счастье. Не смотря на их атеистические души всё равно дал счастье. Этому поколению принадлежит Шукшин со своими фильмами, Высоцкий с песнями и Юрий Гагарин со своей улыбкой.

Мой отец – научный работник, металлург-теоретик и мама - инженер металлург - провели в Никополе  лучшую часть своей трудовой биографии. И аббревеатуры ЮТЗ, ЦЗЛ, ДМЕТИ – я до сих пор легко расшифровываю.
После  того, как в начале семидесятых прошёл сериал «17 мгновений весны», все поняли что мой папа похож на актёра Тихонова, и все его стали любить  ещё больше.

Наша семья, родственники и друзья родителей очень часто виделись и проводили много времени вместе.  Они жили как бы взявшись за руки. Я это видел. Родители научили меня любить людей. А в то время люди любили друг друга больше, чем сейчас. Даже сегодня дом моих родителей - это клуб друзей и родственников. На мамин 72-й день рождения собралось 25 человек, и я сварил плов. Я думаю, что и 40 лет назад собиралось людей столько же.

Но все сказки заканчиваются. В середине 80-х упала цена на нефть, и  началась перестройка. Потом начались  компьютеры и виртуальные государства, и пошло поехало. На какое-то время мы все оказались в безвоздушном пространстве, семья переехала в Крым, и наше Каховское море превратилось в Чёрное.
А тогда я жил в счастливом мире, который казался бесконечным. А песня  «Очень хочется в Советский Союз» звучит 179 секунд.  В них заархивировано 8 лет моего детства. Там нет ни одного вымышленного персонажа, включая Волка из «Ну, погоди» и Ёжика в Тумане. Они ведь настоящие. 

«Маленький человек должен во что-то расти»

- В каком городе вы бы хотели, чтобы жили ваши дети?

Дети мои родились в Севастополе. Там тоже очень милые дворы и много  послевоенной архитектуры, как например, дома в районе ул. Миронова в Никополе. Во дворах дети бегают, дерутся, дружат и ходят друг к другу в гости. Я знаю всех подруг старшей дочери по именам и отслеживаю, что и как. Хожу на родительские собрания и на кружки. В общем, всячески стараюсь своей активностью восполнить дефицит отцовского присутствия. К сожалению, много времени приходится проводить в Москве. 

Маленький человек не может расти в никуда, он должен расти во что-то, в какую-то историю. В какие-то свои брачкострелы, «бэбрики» и реки жизни. И каждому поёт своя кукушка.
Севастопольский  миф - военно-морской. Никопольский  миф - большая вода и большая индустриия, как в фильме Довженко «Поэма о море». 

- Пожелания никопольчанам.

- Я желаю никопольчанам придумать свой фестиваль, как это сделали жители Каменец-Подольского или Львова. Это может быть фестиваль свежесвареных раков или более пафосный, связаный со знаменитой пекторалью - всемирно известной археологической находкой, которая была раскопана близ Никополя. Кроме того, не будем забывать, что Никополь - родина Остапа Бендера, вернее, его прототипа Осипа Шора, увековеченного Петровым и Ильфом. Этот «день авантюриста», который в 90-е годы придумали в Никополе нужно обязательно возродить.
Сейчас люди бегут из мегаполисов: их выталкивает усталость и монотонность. Ценность уютных городов возрастает, и важно не упустить своё время, свой «тренд» - как сейчас говорят. Наряду с градообразующими предприятиями, в городе могут развиваться и постиндустриальные отрасли, например, фестивальный туризм. Главная задача города - удержать молодёжь, а значит, сохранить новое поколение и дать возможность состояться новому Никополю. 
Хотя в моей памяти и старый Никополь прекрасен.  

Автор: Администратор
×

Поделившись в соц-сетях,
вы помогаете нам!

Наверх