Nikopolnews продолжает рубрику «Из архива», в которой публикует самые интересные и актуальные материалы, подготовленные журналистами нашего сайта в разные годы. Данная статья «В ПЕСНЯХ «УНДЕРВУДА» УВЕКОВЕЧЕН НАШ КУЦЕНКО» была опубликована в газете «Визит-Венал» в 2011 году под рубрикой «Знаменитые никопольчане».

Для зручності завантажте на телефон мобільний додаток сайту. завантажити

«Гагарин! Я Вас любила, о-о, ла-ла-ла-ла», - эти строчки в свое время напевали многие из нас, даже если не являлись поклонниками современной музыки. Уж очень быстро цеплялся за язык этот мелодичный мотив. И кто бы мог подумать, что участником музыкального коллектива, прославившегося благодаря песне о любви к Гагарину, окажется... НИКОПОЛЬЧАНИН. Максим Кучеренко - неизменный лидер (наряду с Владимиром Ткаченко) известной российской группы «Ундервуд».

Этот интереснейший факт редакции сообщила жительница нашего города Руфина Морозова. В своё время она тесно общалась с семьей будущей звезды. Они вместе с его мамой работали на ЮТЗ. Руфина Ивановна хорошо помнит, как Максим шел в первый класс в 13-ю школу, так как раз его фотографировала на линейке (тогда фотографическое дело было распространено намного меньше, чем сейчас, поэтому кадры Морозовой - особенно ценны). И по сей день, хотя родители Максима давно уже перебрались в Крым, Руфина Ивановна с его мамой - Анной Николаевной - дружны.

«Я придумал похороны Брежнева»

... Наверное, никто в семье Кучеренко в своё время и представить себе не мог, какую жизненную дорожку выберет их отпрыск. Мама - работник центрально-заводской лаборатории ЮТЗ. Папа - декан общетехнического факультета никопольского металлургического института. Оба, как видите, люди технического склада ума. И вдруг их сын - певец, копозитор, поэт, - артист, одним словом. Хотя кое-какие предпосылки к развитию творческой жилки у Кучеренко-младшего все же имелись. 

Из воспоминаний Максима: «Родился я жаркой южной ночью тогда, когда ещё был жив Брежнев (26 июля 1972 года - авт.). Семейное предание донесло до меня, что накануне моего рождения моя мама мечтала о сыне, который мог бы петь и хоть немного играть на гитаре, буквально хоть несколько аккордов. Ещё мама за десять дней до роддома съела много раков (тогда мы жили на реке Днепр), говорят, чуть ли ни целое ведро.

... У меня есть фотография, где оба деда поют песню. Это важная фотография. 

... Я младший и поздний ребёнок в семье. У меня есть брат Олег - очень активный и живой человек, любящий в жизни всё. Мой папа - человек правильный и сделал себе прекрасную карьеру учёного, а впоследствии - ректор института.

Моим любимым занятием в детстве было прослушивание «винилок» с детскими музыкальными сказками. Первым разочарованием в моей жизни был просмотр мультфильма «Бременские музыканты», поскольку я совсем не так представлял себе весь этот фантазийный мир. Я понял, что ничего не может быть лучше твоего собственного придуманного мира. Я придумывал всякие воюющие между собой страны, имена героев и их вождей. Я придумал и инсценировал похороны Брежнева в своих детских масштабах, что ввело мою бабушку в шок. Я рос задумчивым, любил уединённые прогулки. Ещё у меня был в детстве «убитый» бобинный магнитофон, который я смазывал растительным маслом, когда он плохо работал, и тогда он работал лучше.

...На гитаре научился играть в медучилище. Там же я узнал женщин с самой неприглядной стороны. (Кто пребывал в женских коллективах, тот меня поймёт). Я взрослеть не торопился. В общем-то не тороплюсь и сейчас. Потом был мединститут...»

Песня лучше, чем пилюля, для души

Да-да, прежде чем стать музыкантом, Максим Валерианович учился и даже успел несколько лет проработать врачом. Причем, врачем-психиатром. Но, в конце концов, он все же понял, что гораздо эффективнее лечить человеческие души сможет не медикаментами, а песней. Как это было, рассказывает Максим: «...В буфете медицинского общежития я периодически видел странного высокого какого-то романтически отмороженного субъекта, с которым позже познакомился. Это был Владимир Ткаченко. Мы обладали любительскими кинокамерами и 15 метрами проявленной плёнки. Это был предмет обоюдной гордости и глубокого разговора об искусстве. Позже я пригласил его в свой проект по съёмке клипа на песню А.Вертинского «Кокаинеточка».

А еще позже родилась группа «Ундервуд». Это произошло по совместной договорённости на крыше общежития № 3. Группа в своём первозданном составе просуществовала почти 4 года. После чего я уехал в Севастополь в психбольницу работать. Тихое будущее разорвал телефонный звонок из Москвы Владимира Ткаченко, который сообщил о том, что Олег Нестеров (продюссер - авт.) предложил нам контракт. 
 

«Дорогие мои москалі»

- Скажите, вы чувствуете себя в Москве этакими представителями украинского народа? - такие вопросы порой задают журналисты «ундервудовцам».

- В общем, да, - отвечает Владимир Ткаченко. - Можно сказать, что наше срастание с Москвой происходит по какому-то обратному пути развития. Когда мы только приехали, нам очень хотелось быть москвичами. Мы сильно старались полюбить этот город всей душой. Чем больше мы тут живем, тем больше свыкаемся, адаптируемся, выполняем какие-то социальные функции. Но при этом связь с Украиной с каждым годом становится все больше и больше. У нас недавно произошли изменения в составе — он теперь полностью укомплектован выходцами из Украины. Мы специально ничего не делали — просто так получилось.


Максим Кучеренко и Владимир Ткаченко

- Нам было приятно,  - подключается Максим Кучеренко, - когда журнал «Фьюз», делая о нас материал, озаглавил его «Украинская группа новой гитарной волны». Никакого напряжения не чувствуем, когда нас называют украинским коллективом. Наши предки лежат по обе стороны Днепра. Володино детство прошло в Херсоне. Моё - в Никополе. И всё это - ткань нашей группы. Наши гены.
Слова Максима подтверждаются творческими наработками группы. Прослушав многое из их репертуара, я не в одной, и не в двух песнях уловила эту связь. Чего стоит одна только «Дорогие мои москалі» (которую Максим написал для своей жены, которая плохо переносила Москву), или «песня Тараса Бульбы». Эти и некоторые другие темы исполняются на украинском языке. А в песне «Очень хочется в Советский Союз» есть прямая наводка на наш город. Максим Кучеренко поёт:

«... А к отцу приходили друзья -
Сан Саныч и зав. цеха Куценко,
Они заводили бобинный «Маяк»,
И под водку гремела нетленка...»

И сейчас те, кто хоть как-то связан с нашим южнотрубным заводом, все прекрасно поняли.

- Осталась ли в вашем личном постсоветском пространстве тихая ненависть к чему-то, что его составляет?

- Есть две реальности, абсолютно исключающие друг друга, - отвечает Максим Кучеренко. - Сталин за 30 лет — я сейчас цитирую одного из журналистов — создал самое скучное государство в мире. С другой стороны, дети не виноваты, что провели первые годы жизни в этом концлагере... Есть масса вещей, за которые государство невозможно простить еще со времен Платона. Но кроме государства, есть жизненное пространство людей, внутренняя территория души, которая у меня лично очень сильно связана с рекой Днепр, советскими индустриальными монстрами… Мы с Вовой в ноябре искупались в Днепре, будучи очень пьяными людьми. 
Но мы ведь лезли не в холодную воду — мы лезли в реку своего детства...

Детсад невидимых детей

Детсад невидимых детей.
Мы слышим смех и топанье, и скрип качели,
И хруст разломленной зубами карамели,
И звуки жизни прочие.
Заклей свой глаз и будешь ты пиратом,
Заклей другой и станешь ты невидим.
Я проведу тебя, и сторож не увидит,
Я отведу тебя к невидимым ребятам. 
И некоторое время осязанье
Рук маленьких и их зверьков тряпичных
Рисует в темноте не то созданья,
Не то фантомы из альбомов горемычных.
Там фото групповое безмятежных,
Наивных, неразумных обезьянок.
Топтали годы их. И где вы, дети, где же
Вы – примы утренников и жильцы полянок? 
Невидимая Vita. Вита dolce… 
Растянется бурёнкин колокольчик
В тяжёлые призывные удары,
И Агния Барто мелькнёт с Тамарой,
С крестом и сумкой. Парой. На ненастье
Подымет Дон Кихот свои пожитки,
И Гамлет тот же в маленькой пилотке.
Там в умывальнике на кафельные плитки
Мой друг Серёга клеит переводки,
Там хлорный запах тот знакомый, очень лёгкий,
Нырнёт в эмалированные вёдра,
И нянечка Венера из подсобки
С руками целыми возьмёт себя за бёдра
В рабочий миг, сдвигая хлопок платья. 
В часы дневные, не способный спать, я
В стекло смотрел, где тусклый луч горит.
Там нет меня. Господь нажал дилит,
И в понедельник больше не болит 
Детсадовское горло. Карантины
Среди чумы незримой точно карнавалы,
И мамы в спичечных коробочках рутинных
Сдают неподражаемые калы
Своих незримых чад, 
Вкусивших пубертат,
Где позже ад свои разверзнул ниши. 
И многие из тех ушли в тот край,
Где принято считать: шоу маст дай,
А говорить там принято чуть тише. 

Алена Зинченко

Автор: Администратор
×

Поширюючи у соцмережах,
ви допомогаєте нам!

Догори